8. Экологический кризис и морально-экономическая структурная эволюция
Кризис экономического либерализма был обусловлен не только экономическими, но и моральными факторами. Экономика всеобщего благосостояния преодолела этот кризис не тем, что мораль наложила ограничения на экономику, а одновременным расширением моральных прав и экономического рационализма. Кризис экономики всеобщего благосостояния обусловлен не только экономическими, но и моральными факторами. Экологическая экономика будущего сможет преодолеть его лишь одновременной экспансией как моральных прав, так и экономического рационализма. При этом новой экологической экономике придется сократить относительную долю платежей, основанных на принципе результатов индивидуальной экономической деятельности и на принципе социальной обеспеченности, в пользу платежей, основанных на принципе сохранения окружающей среды, как в свое время экономика всеобщего благосостояния уменьшила относительную долю платежей по принципу результатов индивидуальной экономической деятельности в пользу платежей по принципу социальной обеспеченности. Пока происходит экономический рост, это не обязательно приводит к абсолютному сокращению платежей по принципу результатов индивидуальной экономической деятельности или платежей по социальному принципу, но когда экономического роста нет, то такие сокращения могут последовать. Если интересы сохраненияокружающей среды потребуют отказаться от экономического роста, то новые конфликты перераспределения неизбежны. Борьба за признание в любом случае обострится, поскольку будет необходимо реализовывать больше прав, чем раньше. Отсюда возникнет потребность в новых институтах, которые исполнят роль посредников между моральными дискурсами и экономическими императивами. Сами моральные дискурсы не могут сыграть посредническую роль, поскольку они подчиняются логике экспансии и исчерпывающей реализации прав, однако для осуществления прав нельзя обойтись без расстановки приоритетов, что достигается путем принятия политических решений, путем взаимного признания на основе наличных солидарностных отношений и путем экономической оптимизации в условиях ресурсного дефицита.
В реальной жизни не удается реализовать все те права, которые получили моральные обоснования. Когда в конкуренцию вступают равно обоснованные права, то дискурсы не способны продвинуть дело дальше, поскольку их роль ограничивается констатацией равной обоснованностью прав. Реализация одних прав всегда предполагает ограничение других прав, поэтому помимо дискурсов неизбежно принятие определенных решений. Дискурс может лишь указать на справедливость равного ограничения всех прав, поскольку все они остаются в равной степени признанными.
При этом даже не уточняется, к кому относится данное равенство, как сделать выбор между двумя конкурирующими правами, которые не могут быть реализованы одновременно даже в усеченном виде, и по какому критерию равенства следует распределять дефицитные ресурсы. Все ли люди, все ли граждане государства, все ли группы или только своя социальная группа могут претендовать на равные платежи независимо от индивидуальных результатов экономической деятельности или же речь идет лишь о равенстве шансов для участия в экономической конкуренции, по результатам которой в зависимости от спроса будут совершаться платежи? Как далеко должна заходить помощь для обеспечения равных стартовых условий, какие платежи должны перераспределяться от конкурентноспособных граждан в пользу неконкурентноспособных? В каком соотношении должны находится платежи, основанные на экологическом принципе, с платежами, основанными на социальном принципе или принцип индивидуальной экономической результативности?
Разумеется, по всем этим вопросам можно вести моральные дискурсы, поскольку они способствуют прояснению ситуации. Но моральный дискурс никогда не дойдет до некого предела, за которым размышления по данному вопросу не могут быть продолжены дальше. Они всегда останутся открытыми даже в том случае, если право точно определено и признано, соответствующее обязательное решение признано, а дефицитные ресурсы для реализации этого решения выделены. Для дальнейших решений могут использоваться только недискурсивные процедуры. Наличные солидарностные структуры и соотношения определяют, на кого распространяется равенство прав; решения на базе демократического большинства прекращают конфликт между различными правами; калькулятивный подход распределяет дефицитные ресурсы не по принципу легитимности прав, а по принципу максимизации совокупной эффективности использования ресурсов. Моральные дискурсы вмешиваются в данные процедуры, обнаруживая нелегитимное ограничение тех или иных прав. Однако дискурс не может заменить процедуры принятия решений, поскольку он по своей специфической природе – бесконечен. Консенсус, достигаемый в ходе дискурса, всегда партикулярен и нуждается в продолжении дискурса. Согласие относительно конкретного тезиса достигается лишь потому, что в данный момент никому не приходит в голову подходящий контраргумент, или потому, что на дальнейшие размышления просто не хватает времени, или же потому, что на участников дискурса нашло, скажем, временное затмение. Все это недискурсивные элементы, однако, они облегчают достижение согласия. Неверно, однако, приписывать это согласие самой природе дискурса. Это означает, что дискурс может привести к согласию и к принятию обязательного решения только в сочетании с недискурсивными элементами. Это происходит дажетогда, когда единственным критерием для принятия решения считается наличие достигнутого консенсуса.
Не закрытость аутопойесиса экономики для моральных регуляторов и не недоразвитость моральных дискурсов повинны в экологическом кризисе современного общества. Более глубокие корни этого кризиса кроются в том, мораль экономики всеобщего благосостояния фактически продолжает доминировать. Речь идет не столько о том, чтобы морализировать экономику, уклоняющуюся от морального регулирования, и не столько о том, чтобы расширить сферу моральных дискурсов, чтобы устранить моральные дефициты экономической системы. Речь в большей мере идет остуктурной эволюции самой морали. Экономику можно подчинить и экологическому управлению, как раньше она уже была подчинена управлению со стороны социального государства. Чем скорее произойдет структурная эволюция от морали всеобщего благосостояния к экологической морали, тем значительнее это скажется на перераспределение платежей от тех, что совершаются на основе принципа экономической результативности и социальной обеспеченности, в пользу тех, что совершаются на принципе сохранения окружающей среды. Если цена одного литра бензина повысится до пяти марок, то экономика как таковая от этого еще не рухнет. Однако это приведет к перераспределению платежей, будь то платежи по принципу индивидуальной экономической результативности или по принципу социальной обеспеченности, против чего и возникает протест прежних адресатов данных платежей. Разумеется, у моральных дискурсов есть здесь своя задача. Однако она состоит не во внедрении якобы не существовавшего ранее морального регулирования экономики, а в подготовке переструктурирования этого регулирования с помощью дополнения принципа результативности и социального принципа принципом сохранения окружающей среды.
Понятно, что, даже совершив структурную эволюцию, общество коммуницирует с самим собой, а не с природой (Luhmann 1986). Однако оно состоит с природой в отношениях взаимообмена, которые - в результате внутренней структурной эволюции общества к экологической экономике – могут сложиться более благоприятно для обеих сторон, чем это было прежде. Во всяком случае, перед учеными-естественниками стоит задача предложить нечто большее, нежели дальнейшее нагромождение самозамкнутых конструкций, которые ничего н говорят о самой природе.
Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8